Сова Риро была занята тем, что писала письмо одной незнакомой ведьме, Никвале.
Никвале устраивала выставку работ волшебниц, в которой собирались участвовать многие волшебницы из Бисерного Замка, в том числе и сама Риро со своими феями-ученицами.
Сначало все шло хорошо, Риро и Никвале договорились обо всех важных деталях. Но когда Никвале прислала Риро волшебный договор, и Риро по обыкновению прочла его, прежде чем подписать кровью, оказалось, что 13-й пункт договора написан вниз головой. Риро спросила совета у Веселой Феи, но та только весело рассмеялась в ответ: «Не волнуйся, Риночка, все будет ОК».
Однако позже «ОК» тоже перевернулось вниз головой вслед за 13-м пунктом, при том, что мешочек с золочеными орешками Риро уже давно отправила Никвале. Увидев перевернутое «ОК», Риро от удивления даже перекусила мундштук сигареты, зажатый в клюве. Подумав, она стукнула по столу лапой, на правом когте которой красовался анкарсовый перстень с зеленым хрусталем. Перед ней появился лист бумаги и зеленая хрустальная чернильница.
Обмакнув клюв в чернила, Риро начала писать: «Уважаемая Никвале!...»
Риро писала, торопясь и поправляя лапой сваливающиеся с клюва очки. Время от времени она останавливалась, закатывала глаза и что-то чертила в воздухе клювом, подбирая слова.
Наконец письмо было готово. Риро перечитала его в последний раз и стукнула по столу лапой. Лист бумаги плавно поднялся в воздух и вылетел в окно. Письмо было отправлено.
Через некоторое время на столике материализовался серый конверт с ответом Никвале.
Риро разорвала лапами конверт и извлекла клювом письмо. «И что у нас там?» - подумала она. – «Наверно, Никвале напишет, что все случившееся – глупая шутка троллей?»
Прочла и от удивления села на хвост. «Вы меня не уважаете! Вы мне не доверяете! Я плачу из-за Вас!» - было написано в письме.
«Может, это было написано не мне и отправлено по ошибке?!» - подумала Риро. – «Или это какой-то неизвестный мне волшебный код?!»
Она выпучила глаза и принялась вращать ими. Обычно это помогало сосредоточиться. Но в этот раз не помогло.
“Не уважаете…» - да знала бы Никвале, как неудобно писать письмо клювом! Риро специально писала его, находясь в этом обличьи, потому что другие волшебницы говорили ей, что, будучи совой, она становится мудрой.
«Уважаемая, уважаемая Никвале…» - начала Риро следующее письмо, в котором объясняла все написанное ею в первом письме, предлагала дружбу навек и соглашалась, чтобы Никвале перевернула обратно не все «ОК» целиком, а только маленькую его часть. И, закончив, подписала: «С уважением, Риро», - решив, что уважения много не бывает.
В ответном письме Никвале писала, что Риро требует к себе Особого Отношения.
«Разве перевернуть «ОК» обратно с головы на ноги – это Особое Отношение?! - недоумевала Риро. – «Может, она просто дружить со мной не хочет… А может, она не умеет переворачивать «ОК»?»
«Уважаемая Никвале…» - Риро написала, как, по ее мнению, можно перевернуть «ОК» назад, чтобы оно при этом никого не задело и не ушибло.
«Я уже ответила на все Ваши вопросы. Переворачивать «ОК» мы не будем», – озадачила ее Никвале в очередной раз.
«Разве я задавала вопросы?» - удивлялась Риро. – «Может, Никвале заколдовали злые тролли? Да читала ли она вообще мои письма?» И вдруг Риро поняла, что Никвале действительно не читала ее писем! Она просто взвешивала их на волшебных весах, определяя, сколько уважения в них содержится. А Риро так старалась выбрать самые волшебные слова для своих объяснений…
Что же, оставалось только одно: предъявить Никвале перекресток.
«Уважаемая Никвале…, - написала Риро в который раз. – Я не задавала Вам никаких вопросов. Примите от меня этот камень из волшебной сказки…»
На стол перед Риро из ниоткуда свалился большой серый булыжник, едва не придавив ей лапу. На булыжнике светилась надпись: «Направо пойдешь – в шоколаде будешь. Прямо пойдешь – вернешь золоченые орешки. Налево лучше вообще не ходи, там плохо.»
«Интересно, что выберет Никвале?» - подумала Риро. На всякий случай, жалея Никвале, она приписала, что налево действительно лучше не ходить, там очень плохо, практически совсем.
Риро устало махнула лапой в сторону камня и своей записки. Они отправились к Никвале, а сама Риро с наслаждением сменила облик совы на свой обычный вид и пошла смывать с носа чернила.
Наутро в окно Риро постучалась розовая канарейка от Веселой Феи. Риро открыла ей форточку. Канарейка деловито подлетела к волшебному шару, стоящему на столе, постучала по нему клювом, и шар засветился розовым. Сначала Риро увидела пушистые розовые тапочки, а потом и всю Веселую Фею целиком, в розовом пеньюаре, с венком из розовых роз на голове и колье из бисерных роз такого же цвета. Несмотря на всю безмятежность картинки, Веселая Фея казалась расстроенной и встревоженной, что было совершенно ей несвойственно.
- Риночка! - сказала Веселая Фея. – Я… Нет, я просто не могу быть веселой в такой ситуации! – и она смахнула со стола котов, запрыгнувших туда тотчас же, на случай, если придется вытирать хозяйке слезы. – Сегодня утром я обнаружила ВОТ ЭТО в дупле нашего дуба!
Старый раскидистый дуб рос неподалеку от Бисерного Замка, и в дупло его складывали корреспонденцию птицы и звери, служившие посыльными у разных фей, ведьм, волшебниц и даже леших. Это были письма в Бисерный Замок. Иногда они прилетали сами и просто материализовались в дупле.
Волшебницы из замка договорились разбирать корреспонденцию по очереди, но часто забывали о ней, и в основном этим занималась Веселая Фея.
А «ВОТ ЭТО», так огорчившее Веселую Фею, было пачкой писем, которыми обменивались Никвале и Риро, придавленной тем самым камнем из волшебной сказки.
Все это прислала Никвале на имя Веселой Феи. И сопроводила письмом, где говорилось, как сильно и долго обижала ее Риро, проявляя неуважение, недоверие и требования Особого Отношения, и бросая Волшебные камни в ее огород.
- Ведь вы того гляди начнете кидать волшебные камни друг в друга! – печально закончила Веселая Фея. – И еще мне написала подруга Никвале, Очаровательная Приире, которая подтверждает, что Никвале целыми днями плачет над вашей перепиской!
Риро решила, что пока не будет принимать обличье совы. Многие перья совиного хвоста сломались от того, что она слишком часто садилась на него в последнее время. Лучше было подождать, пока отрастут новые. Становиться кошкой она тоже не рискнула, потому что канарейка Веселой Феи все еще скакала по столу, и Риро боялась не совладать с собой. Поэтому она не стала менять обличье и встретила Веселую Фею по-домашнему.
- Я тоже не могу быть веселой, - мрачно сказала Риро.- Мне придется хвост заново отращивать. Ну вот прочти внимательно мои письма и суди сама, есть ли в них неуважение, почему плачет Никвале, и почему она не соглашается повернуть «ОК» хотя бы на бок?
- Я прочитала, - грустно ответила Веселая Фея. – Я не знаю. Может быть, ее заколдовали тролли…И что же тогда будет с нашей выставкой?... Пойду попробую найти какое-нибудь заклинание в Волшебной книге. Или сама его придумать…
И розовое свечение внутри шара погасло. Канарейка чирикнула и дематериализовалась.
Риро подумала о том, что она-то уж точно не успеет сплести заклинание до выставки. Простым заклинанием тут не обойдешься, а сложное потребует времени, которого у Риро сейчас не было совсем. Сразу после волшебной выставки Никвале феи-ученицы Риро должны будут участвовать в конкурсе. Золоченых орешков за победу в этом конкурсе никто не обещал, но судьями в нем будут Почтенные Академики, и их мнение для фей-учениц очень важно.
По условиям конкурса каждая фея кроме своих работ должна будет представить волшебное зеркало, в котором отражалась бы Суть ее работы. Делать волшебные зеркала феи-ученицы еще не умели, и за это взялась Риро. Поэтому сейчас весь ее дом был завален сделанными ею зеркалами, маленькими и большими, и Риро пыталась выбрать из них самые лучшие.
Риро подумала, как хорошо было бы попросить помощи в сотворении заклинания для Никвале у Волшебниц из Бисерного Замка.
Дикий Лес, в котором жила Риро, находился очень далеко от Волшебного Леса, где стоял Бисерный Замок, и лететь туда сейчас было совершенно некогда. Поэтому Риро выдернула из совиного оперения одно из последних уцелевших перьев, написала на нем волшебное слово «хелп» и велела перу лететь в дупло Старого Дуба, в надежде на то, что, может быть, волшебницы все же заглянут туда.
К счастью, к вечеру волшебный шар вновь засветился розовым, и Риро увидела в нем Веселую Фею.
- Риночка! Я думала весь день! Я составила заклинание, которое, наверно, не расколдует Никвале полностью, но поможет вам с ней прийти к соглашению! И еще я составила план!
Веселая Фея начала объяснять Риро суть своего плана. План был сложным. Заклинание предстояло подмешать в кофе, который будет пить Никвале по просьбе Веселой Феи. Это сделает Розовая Канарейка, она незаметно материализуется возле Никвале и ее кофейной чашки. Тогда Никвале согласится чуть-чуть повернуть «ОК» в нужную сторону. Правда, при этом придется принести в жертву Очаровательную Приире, но ненадолго, всего на полчаса.
Риро хорошо знала Розовую Канарейку и не очень представляла себе, как она сможет материализоваться возле кофейной чашки незаметно, но Веселой Фее было виднее.
- И знаешь, Риночка… - сказала Веселая Фея задумчиво, - после всей этой истории я решила, что я тоже буду читать волшебные договора, прежде чем подписать их кровью…
«А вот это необязательно», - подумала Риро. – Мы же всегда дополняли друг друга, и в общем достаточно, что договора читаю я…»
Видимо, Веселая Фея действительно была настоящей волшебницей, потому что ее план сработал, и ее заклинание подействовало на Никвале.
Наутро Риро увидела висящий в воздухе серый конверт с письмом Никвале, в котором говорилось, что «исключительно из любви и уважения к Веселой Фее» Никвале соглашается с ее предложением повернуть «ОК» на 45 градусов.
Риро, вздохнув, написала в ответ: «Исключительно из доверия и уважения к Вам, а также из любви к Веселой Фее я соглашаюсь тоже».
Риро дунула на письмо, отправляя его Никвале, и подумала, что Очаровательную Приире ей все же жаль. Еще она подумала, что ей уже совсем не хочется участвовать в волшебной выставке Никвале, а хочется, чтобы эта выставка поскорее закончилась. И еще она подумала о своем совином пере с волшебным словом «хелп», которое до сих пор лежит в дупле Старого Дуба, никем не замеченное.
